Immortal Dark [DELETED user]
Переводил снова я, снова с официального перевода на английский. Снова, в общем-то, "для своих", но если окажется интересно не только "своим" - разумеется, буду только рад.
Не самый лучший момент в жизни банды Бизонов, но... но - как говорится, из песни слова не выкинешь.
Ну, и как всегда - если кто-то где-то когда-то это на русский уже перевёл, думаю, лишний перевод никому не повредит.

UPD: доперевёл то, что обещал - предыдущий кусочек. Допереведённое - в начале; то, что уже было, - в конце.

***
Трущобы пребывали в постоянном волнении. Словно человек, который переминается с пятки на носок в готовности пуститься в бегство по малейшему знаку; колеблется, бросает взгляд на свои неуверенные ноги и изучает лицо каждого незнакомца.
Помимо всего прочего, набирал обороты новый слушок.
- Как тебе такое? Я слышал, что Кири добывает партнёров для этих механических ублюдков.
- Ха, мне говорили, что это неплохой способ подзаработать. Говорят, наибольший кайф для этих типов – сделать это с человеком.
- Они не могут раздобыть для этого профессиональных дамочек в Мидасе, и поэтому снизошли до нас, монгрелов?
- Идиот. У андроидов нет потребности в сексе. Тут что-то не так.
- Возможно. Эй, ты знаешь Тома из Крейтца? Он принял предложение Кири – уверен, наполовину из любопытства – но всерьёз к этому пристрастился. Теперь он целыми днями слоняется без дела, надеясь, что его подцепят на крючок ещё раз.
- Может, ты думаешь, что они используют нас для этого вместо подопытных животных? Говорят, стоит им впихнуть своё хозяйство тебе в задницу, и ты сразу же кончаешь. А потом будто ничего и не было.
- Ага, но если ты имеешь в виду, что это моя единственная возможность обрести в этом мире райское блаженство, тогда, несмотря на деньги, я бы предпочёл отказаться.
- Ещё бы. Говорю тебе, стреляные воробьи вроде нас откажутся от такого не раздумывая.
- Проклятье, чувак, даже такие парни не могут быть слишком разборчивы. Но в любом случае, я слышал, что подобные предложения принимают только малолетки.
- Да уж, для них чертовски привычно выставлять себя на посмешище. Говорю тебе, происходит что-то подозрительное.
- А Кири и ему подобные извлекают из этого выгоду?
- Похоже на то. Ублюдки всегда найдут, где поживиться.
- Скряги они, вот и всё. Вы-то думали, что они и нам захотят помочь что-то изменить в жизни. Ан нет.
В случае с Сидом обычно было трудно сказать, шутит он или говорит серьёзно – поэтому остальные рассмеялись над его словами сухо и не совсем искренне. А затем снова воцарилась унылая тишина.
Больше не в силах выносить напряжённую атмосферу, Норрис нарушил молчание.
- Когда доходило до чего-то подобного, Рики всегда находил выход. Подыскивал нам такое убежище, какое прежде трущобам и не снилось.
Одни лишь воспоминания о прошлом помогали скрасить унылые часы бездействия.
- Интересно мне, каким чёртом он занимался, - задумчиво проговорил Люк – и, зная, что этого недостаточно, добавил: - А что, если он делал то же самое, что и Кири, а? – Он издал сдавленный смешок. – Только вместо того, чтобы продавать своих товарищей, позволил кому-то завалить себя самого? Разве не об этом всегда говорит Кири?
Никто не засмеялся. Спустя пару мгновений провокационные замечания Люка просто растворились в воздухе – без каких бы то ни было комментариев.
- Эй, в чём дело? Или вы все хотите сказать, что я зашёл слишком далеко?
В голосе Люка всегда звучала насмешка – даже когда он злился. Но, несмотря на то, что он сказал, Рики пропустил его слова мимо ушей – позволил им соскользнуть с себя, как поток воды с отполированной мраморной статуи. Люк сильнее сузил глаза, не в силах смириться с этим безразличием.
- Мне действительно всё равно, что ты думаешь. Вперёд, верь во что хочешь, - сказал Рики.
Резко одёрнутый, Люк скривил презрительную гримасу.
- Знаешь, Рики, когда я вижу эту твою сторону, меня блевать тянет. – Когда он выплюнул эти слова, его голос звучал напряжённо – так, словно ему было трудно дышать. – Ты настолько меня бесишь, что мне хочется поставить тебя раком и трахать в задницу до тех пор, пока ты не заплачешь о пощаде.
Никто не подумал, что у Люка просто зашкалило чувство юмора. Алкоголь открыл истинную причину его раздражения, сейчас сверкающую на виду, словно пот на теле бегуна.
То ли Рики достало поведение Люка, то ли, запутавшись в собственных, бурлящих под поверхностью воды, чувствах, он решил забить гвоздь одним ударом – но ответил.
- Если хочешь это сделать – давай, вперёд. Только я не хочу потом слушать, как ты заскулишь, оставшись без члена.
Рики произнёс свою угрозу медленно и отчётливо. Его голос не срывался, и в нём не было ярости – только холодное безразличие. И всё же обжигающий огонь, скрытый в его ярких чёрных глазах, был подобен мечу, до поры спрятанному в ножнах, а теперь явившему себя во всей своей странной и пугающей красоте. Каждый сглотнул и утратил дар речи. Они увидели то, чего не ожидали увидеть, и ощутили карающую плеть, припасённую для подобных проступков.
Воцарилось тяжёлое, гнетущее молчание. Не в силах его выносить, Норрис отвёл взгляд. Сид перевёл дыхание и облизал пересохшие губы. А Люк осушил свою бутылку одним глотком.
Один Гай продолжал встревоженно смотреть на Рики.

Отважился ли он принять вид побитого пса, чтобы сохранить свою свободу? Нет. Дело было не в этом.
Он был пленником призраков прошлого, а теперь прошлое предстало перед ним во плоти. Было ли то, что, столкнувшись лицом к лицу с реальностью, он упрямо не проявлял эмоций, результатом его самомнения?
Нет, не гордость ввергла его в ступор. Это внезапно напомнила о себе былая страсть – часть того периода его жизни, что сейчас казался таким наивным. Прежние страсти давно иссякли, но устремлённые на него со всех сторон восхищённые взгляды снизу вверх – не изменились.
Он был слишком пресыщён всем этим – настолько, что медленно кипящее раздражение грозило перелиться через край. Он никому не будет рабом. На его руках и ногах никогда не будет оков. Он будет свободным… и всё же узы прошлого, которые он так хотел бы отбросить прочь, держали его крепко, и, казалось, невидимые гири утяжеляли каждый его шаг.

Лето близилось к концу. Оно было «летом» только по названию – ему не сопутствовал обжигающий солнечный жар; это было короткое время года, пролетевшее быстро и оставившее в память о себе лишь крутящиеся в воздухе пылевые вихри.

- А? – ответил вопросом на вопрос Норрис – так, словно решил, что ослышался.
Несмотря на то, что на дворе стоял полдень, в убежище было темно. Норрис точил подаренный ему когда-то обоюдоострый нож – в его глазах бывший скорее любопытным артефактом прошлого, чем старинной вещью.
- Сегодня ночью мы трахнем Рики, - выпалил Люк.
- Это не смешно.
Люк сердито нахмурился.
- Я серьёзно.
Норрис фыркнул.
- Не мели ерунды. С ним будет Гай, ты же знаешь.
- Эй, разве мы уже не прощупали почву? Уже какое-то время между ними ничего нет. Разве ты не знал?
Не найдя, что сказать, Норрис замолчал.
- С тех пор, как Рики вернулся, я ни о чём таком не слышал.
- Это ничего не значит, - сказал Норрис больше самому себе. – Ты можешь перевернуть небо и землю, но Рики никогда не станет твоей подстилкой.
Не имело значения, ошибались они или были правы. Рики и Гай были связаны на гораздо более глубоком уровне, чем секс. Это было предельно ясно; достаточно ясно для того, чтобы вызывать у Норриса нелепую ревность.
Люк должен знать это не хуже, так какого он по-прежнему гнёт своё? Норрис не понимал, что творится у Люка в мозгах.
- Слушай, Люк. Может, хватит уже завидовать? Брось уже… даже Гай больше не смеётся. И кроме того, Рики ясно сказал, что сделает с тобой в таком случае.
- Ха, интересно, с чего бы это? Все вы реагируете одинаково. Что же до меня, то я, сказать по правде, в последнее время и правда устал оттого, что вы, парни, всего боитесь.
Он говорил легко – но если его намерением было изложить товарищам дело в шутливой манере, то это у него совершенно не получалось.
- Может, ты малость перепил стаута и лишился нескольких клеток в мозгу? – Норрис откинулся на диване и вытянул ноги, словно спрашивая, какой смысл продолжать в том же духе.
Впрочем, удержать Люка было невозможно.
- Я не говорю, что мне нужна ваша помощь. Просто не вмешивайтесь, пока дело не будет сделано.
- Тебе мало того, что ты трахаешься со мной?
- Ради старой дружбы мы воспримем твои слова как шутку. Но только в первый раз.
Люк ухмыльнулся.
- Чего ты дурака валяешь, Сид? Те времена, когда Рики возглавлял Бизонов и побеждал в стычках, давно прошли. Сейчас малость поздно начинать играть в героя.
- Какого чёрта ты пытаешься сказать? – спросил Сид. Обычно ему дела не было до привычки Люка ходить вокруг да около, излагая дело – но на этот раз Люк его достал.
- Рики из Бизонов, перед которым ты привык вилять хвостом, больше нигде не видно. Понимаешь? Этот парень – побитый пёс, но у него всё то же чертовски привлекательное тело. Задница тугая, как барабан. У меня встаёт от одной мысли о том, каков он там, внизу. Дерьмо. С тобой то же самое, верно? Именно поэтому ты заигрываешь с Кири, ведь так? Потому что он напоминает прежнего Рики. Но как насчёт дела? Это поднимет даже такой маленький член, как у тебя.
Долгую секунду Сид молча таращился на него; его лицо побелело, словно от головы отлила вся кровь, а выпучившиеся глаза наоборот налились красным – впечатление было такое, будто кто-то заглянул в его сердце и посмеялся над тем, что нашёл там. В этот момент Сид чувствовал не просто ярость, а настоящую жажду убийства.
Опасаясь, что они начнут драку прямо сейчас, Норрис многозначительно прочистил горло.
- Знаешь, Сид, когда я вижу кислую мину Рики, я с трудом могу её выносить. – Люк говорил без прежнего цинизма, и где-то под грузом слов проглядывали его настоящие чувства. – С прежним Рики у каждого было такое чувство, будто нечаянное прикосновение обожжёт ему пальцы. Он был как огонь, парень – настоящая сила природы. Просто стоять рядом с ним было всё равно что рядом с ревущим пламенем.
Прошлое было всё так же ярко и живо в его памяти – и по-прежнему вызывало жар в теле:
«Люк! Не дерись с этой мелюзгой! Это всего лишь Барт! Брось этого ублюдка! Ага? Ребята, давайте не будем заниматься ерундой!»
Бодрые слова Рики пробивались сквозь любой шум и казались им сладким эликсиром; они давали им такой прилив адреналина, какого не мог бы дать никакой наркотик. Эти угольно-чёрные глаза. Этот голос. Приятное покалывающее ощущение, когда он окликал их по имени, заставляло их верить, что возможно всё – любое безрассудство.
Рёв реактивного байка, несущегося впереди них. Горячий, жалящий ветер в лицо. Настоящее чувство «единства», когда Рики вёл их стаю, было лучше, чем экстаз секса.
Горячо. Пульсирующе. Оглушающе. Обжигающе. Парализующе.
Идти за Рики, стоять у него за спиной было всё равно что позади раскалённого добела реактивного двигателя. Впрочем, когда Рики и Гай ехали на одном байке, привилегия быть за рулём доставалась Гаю.
«Здесь два места, Рики, и ты садишься сзади. Я не могу смотреть, как ты обращаешься с дорогим транспортным средством, как с игрушкой».
Это был единственный случай, когда всегда покладистый Гай настаивал на своём. И не из-за дороговизны байка. И хотя вряд ли в основе этого лежало осуждение сумасшедшей манеры Рики ездить, она приводила в ужас не только Гая. И Гай считал, что в тысячу раз лучше посадить Рики сзади себя, чем смотреть на его спину и встревоженно его одёргивать.
Не только Люку, но точно так же и Норрису с Сидом (хотя они не сказали бы по этому поводу так много), хотелось бы пожаловаться. Почему подобные привилегии достаются одному Гаю?
И подобные вспышки ревности в сердцах со временем начали пожирать их изнутри.
- Когда мы были с Рики, то чувствовали, как кровь стучит в наших жилах, чувствовали себя так, словно могли сделать что угодно, словно ничего не боялись. Ведь так?
Сид и Норрис незамедлительно и энергично закивали в ответ на эти слова. Они были точно так же очарованы харизмой Рики.
- Но когда я думаю об этом сейчас – когда я сравниваю нас нынешних с теми Бизонами, какими мы были тогда – теперь мы всё равно что стадо сопливых детей. И всё же, когда Рики сказал, что бросает нас – бросает всё – никто из нас не схватил его и не притащил обратно.
Но что толку плакать над убежавшим молоком. Ты что, собираешься нас бросить? Возможно, если бы они сказали ему так, вцепились в него зубами и когтями и не дали ему уйти, всё было бы по-другому.
И после всего они только сидят и мелют языками.
- Но в любом случае, разве это не значит, что все мы так или иначе неравнодушны к Рики?
Достаточно странно, но – непреднамеренно и неосознанно – это стало предложением дня. И так логично было спросить: «Но что с ним сейчас? Он всё время надирается стаутом с этим своим каменным взглядом».
Разочарование стало ощущаться вдвойне. Хоть они и прекрасно понимали, что эта реакция беспричинна, их чувства мучили их и наполняли сердца темнотой.
- Вечно смотрит на нас так, словно больше не хочет видеть нас рядом.
Эти слова должны были стать последними, но в них было столько сожаления – о том, что они стали унылым стадом, всё время волочащим за собой якорь прошлого.
- Вот поэтому нам и стоит трахать его до тех пор, пока он больше не сможет нас игнорировать.
Вот поэтому они назовут его обманщиком, бросят это ему в лицо и будут стоять на этом до горького конца. Это сказал Люк. Подобный подход выглядел гораздо более заманчиво, чем продолжать терпеть всё как есть.
Сид и Норрис, не мигая, смотрели на Люка.
Настолько ли их ошеломила его наглая речь, что они утратили всякое желание поставить его на место? Нет. Им двоим просто было нечего сказать. Высказав вслух свою необъяснимую злость на Рики, Люк, казалось, говорил от имени их всех, и они не испытывали желания спорить по этому поводу.
Ощущение превосходства и довольства собой, которое они разделяли с Рики, внезапно сменилось чувством потери. Невыразимый голод сменил то, что должно было быть у них спустя четыре года. И всё же они знали, что не могут зайти так далеко, как Люк. Онемев от ужаса, их рассудки деформировались и преломлялись, молчание затягивалось, и время тянулось для них как для узников, изнывающих в одиночестве. В тяжёлом сумраке стало трудно даже дышать.
Внезапно тишину нарушил знакомый звук открывающейся и закрывающейся двери.
Они разом сглотнули, их плечи поникли. Их взгляды метнулись к дверному проёму, словно на звук выстрела.
- Что? В чём дело? – спросил Рики с недоумённым выражением на лице.
Но никто не ответил, и каждый смущённо отвёл глаза.
- Где Гай?
- Он не был с тобой сегодня? – отрывисто ответил Люк. – Он говорил что-то о возобновлении отношений… с кем-то.
Сид метнул на Люка угрожающий взгляд. Норрис клацнул языком, наконец поняв, почему Люк говорил о планах на эту ночь.
Игнорируя плохие предчувствия по поводу всеобщего молчания, Рики, не говоря ни слова, сел на своё обычное место. Люк протянул ему бутылку стаута.
- Будешь?
Рики кивнул. Пожевал какой-то безвкусный сухой полуфабрикат, проглотил, затем медленно поднёс к губам бутылку. Распробовав стаут на языке, почувствовал специфическую пронзительную горечь, покалывающую, словно крохотные иголочки – и позволил жидкости по капле пролиться в горло.
Он давно привык к этому. Рики глубоко вздохнул, и пустил бутылку по кругу. Норрис покачал головой. Хорошо, значит, поэтому… Рики вопросительно взглянул на Сида.
- Нет, спасибо. Я сегодня не в настроении пить.
Люк слегка улыбнулся. Трудно было сказать, была ли эта усмешка горькой или саркастической. Рики никак на это не отреагировал. Он пожал плечами, и сделал ещё один глоток стаута.
Вскоре его взгляд стал мутным из-за дурмана. Он расслабленно вытянул ноги, на его губах появилась лёгкая улыбка. Норрис невольно сглотнул, его глаза расширились. Вздох, сорвавшийся с губ Рики, казалось, был полон скрытого томления. То, что представилось Норрису, было настолько соблазнительным, что он задрожал.
Рики открыл их глазам своё настоящее, незащищённое лицо.
Обычно они погружались в волны удовольствия вместе, и поэтому не замечали эту его скрытую сторону. Но сегодня, учитывая ещё и отсутствие Гая – единственного человека, который мог бы заслонить Рики в подобной ситуации – перед их мысленными взорами неожиданно возникла яркая картина.
Сид сжал губы и уставился на Рики так, словно пытался впитать в себя всю его сущность. На миг он даже задержал дыхание. На миг эйфорическое желание овладеть Рики, проникнуть в него –
В напряжённой тишине дыхание каждого из них вошло в унисон с пульсом Рики, подталкивая их всё ближе и ближе к краю пропасти –

Но ничего так и не произошло той ночью.
После того, как Сид и Норрис показали неожиданную верность, Люку пришлось стать немного осмотрительнее. Или, возможно – что более важно – на самом деле он никогда не был готов сделать то, о чём говорил.
Даже когда двое из них, одурманенные аурой Рики, неуклюже поползли в сторону туалета, на губах Люка не появилась его обычная ироническая усмешка. Но голод, кипящий в его груди, был намного хуже, чем он мог себе представить, и осознание этого обжигало его до глубины сердца.
запись создана: 18.01.2012 в 00:51

@темы: роман, Сид, Рики, Норрис, Люк, Гай